ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение | ГЛАВА I. КОМИЧЕСКОЕ И ЯЗЫК | ГЛАВА II. ЛЕКСИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОМИЧЕСКОГО | ГЛАВА III. ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОМИЧЕСКОГО | ГЛАВА IV. РЕЧЕВЫЕ ПРИЕМЫ КОМИЧЕСКОГО | Заключение | Библиография

В книге на материале произведений писателей-сатириков 20-30-х годов ХХ века – Дж.Мамедкулузаде, А.Ахвердиева, Т.Шах--бази, Б.Талыблы, Гантемира, Мир Джалала, С.Рахмана и др., впервые раскрываются речевые средства и паралингвистические механизмы комического, манеры эзоповского повествования, иносказания, деформации, неожиданности, недоразумения, несоответствия и другие языковые приемы разоблачения негативных явлений, уродств и безобразий.

РАЗОБЛАЧЕНИЕ ПОСРЕДСТВОМ РЕЧЕВЫХ АНАХРОНИЗМОВ


«Действительно, во всей истории человечества, когда новый об-щественный строй заявлял о своих прогрессивных тенденциях, от-жи-вающая формация, оголяя свои наиболее урод--ливые черты, становится комической, пытается прятать свой анахронизм, свое безобразие «под видимостью чужой сущности».1
Комизм в художественной литературе создается также посред-ством анахронизмов* – изображением обычаев, не соответствую-щих духу времени, ненормального мировоззрения и способа мыш-ления и т. д. Данный прием охватывает не только мировоззрение, привычки и обычаи, явления и характеры, но и речь героя, типиза-ции которой он служит.
Разоблачение посредством анахронизмов, представляя особый художественный прием, характерно как для серьезных, несатири-чес-ких произведений, так и для произведений сатирических и юмо-ристических. Писатели-сатирики подбирают такие обычаи, привычки, явления, вводят в речь персонажа такие анахронизмы, которые играют важную роль в раскрытии его внутреннего мира, в ко-мической типизации его речи. Иногда в сатирических произведе-ниях анахронизмы расширяют свои границы и служат выявлению анормальных состояний, мировоззрения и привычек. Таким об-разом, в сатирических произведениях изображение, сопровождающееся анахронизмами, составляет один из приемов комического и характеризуется несоблюдением временных границ в мышлении, манере речи, обычаях и привычках, а также мировоззрении героя.
Анахронизмы обычно связаны со свойствами и чертами харак-тера образа, которые не вяжутся с современным укладом жизни. Комическая критика социальных анахронизмов создает условия для критики общественных противоречий. Например, рабское по-ложение подчиненных довольно часто отражают на фоне анахро-низмов. Беспомощность и жалкое состояние городовых в «Вос-кресшем» Мир Джалал описывает следующим образом: «Улыбка тронула губы губернатора, он посмотрел на городовых. Увидев его улыбку, городовые смешались, стали тужиться, чтоб засмеяться». Са-ма система воспитания приучила их смеяться при виде улыбки на лице начальника. Раз начальник улыбается – значит подчиненный

1 Е.К.Озмитель. О сатире и юморе, с. 11.
* Анахронизм – (греч. ана – обратно, назад, против, ъщронос – время) – пережиток старины, не вяжущийся с современным укладом жизни; устарелый взгляд или обычай.
обязан смеяться; если это ему не удается сразу, то он должен ста-раться, тужиться и выжать этот смех. В создании комического эф-фек-та велика роль слова «тужиться» (эцъянмяк), которое весьма удач-но подобрано и точно отражает раболепие городовых. Это сло-во писатель использует и в другом рассказе для разоблачения ис-кусственности отношений Анкетова к сотрудникам, его лживой натуры, недостойных для настоящего человека привычек: «Анке-тов тужился изобразить на своем лице ироническую улыбку». Одно дело, когда ироническая улыбка появляется на лице непроизволь-но, совсем другое, когда человек тужится, чтоб изобразить ее. Обычное слово резко очерчивает контрастное состояние, и автору с помощью данного слова удается высмеять анахроническую сторо-ну натуры.
В рассказе «Этикет новой свадьбы» Мир Джалал разоблачает тех, кто превращает свадьбы в источник доходов. Жених ругается и проклинает все на свете из-за подарков, которые ему не понрави-лись.
В жизни существуют неписаные правила, которым в быту в той или иной степени подчиняются все. «Этикет новой свадьбы», со-ставленный тетушкой, интересен с точки зрения отношения к ана-хронизмам: «... первое – строго воспрещается зевать, икать, каш-лять, потягиваться; второе – веди себя прилично, когда будешь пить чай, не причмокивай губами, старайся, чтобы жир не блестел на губах во время еды; смеяться можно, но не хохотать, достаточно легкой улыбки; говори, но не кричи, лучше говорить шепотом, го-вори о вещах, которые имеют отношение ко всем, к каждому пред-мету и каждому времени; третье – со всеми здоровайся, знакомься, можно целоваться, но не в щеки, а в губы; четвертое – стакан на блюдце ставь осторожно, рюмку держи двумя пальцами, ложкой орудуй осторожно; пятое – не вылизывай тарелку, не загрязняй скатерть, не скрипи стулом, не трогай свой нос, не чешись, не вер-тись; шестое – застегнись на все пуговицы, сними головной убор!..» Большинство этих «правил», рекомендуемых юному сту-денту, связаны с необходимыми нормами поведения. Однако среди них есть и анахронизмы, отражающие субъективные отношения тетушки, они и производят сильное впечатление: вместо смеха – легкая улыбка; не говорить, но шептать; стараться, чтобы тема твоего разговора имела отношение ко всем, ко всему и ко всем вре-менам; целоваться, причем подставлять губы. Многое из рекомен-дуемого тетушкой производит впечатление анахронизмов по той причине, что одно упоминание этого выглядит излишним и ненуж-ным: икать, потягиваться, причмокивать, хохотать, кричать, чесать-ся, вертеться... Более или менее нормальный человек знает и сам о недопустимости подобного поведения в обществе. Некоторые запре-ты тетушки относятся к независимым от человеческой воли дейст-виям: кашлять, зевать нельзя... Еще одной причиной комизма явля-ется то, что никто не соблюдает эти правила и предписания тетушки, даже жених не способен вести себя в соответствии с эстетическими требованиями свадьбы. Такое пунктуальное перечисление тетушкой правил поведения есть комическое преувеличение.
Большинство комических анахронизмов связано с разоблачени-ем религиозных обрядов, обычаев и правил. Данный вид анахро-низмов преобладает в языке сатирической прозы. В рассказе «Хор-тдан» («Вурдалак») Б.Талыблы так описывает шествие жителей деревни, услышавших о появлении вурдалака, к кладбищу: «За Муллой Керимом и дядюшкой Махмудом с воплями и стенаниями шло приблизительно около двухсот человек. Громкие крики «Гу-сейн!», «Гусейн!» объяли небо и землю». Образ Чепел Саялы в «Воскресшем» служит Мир Джалалу для разоблачения целой ве-реницы анахронизмов. Для того, чтобы заполучить Гумру и свес-ти ее с Бабир беком, Чепел использует все наличные средства, идет на хитрость и коварство, прибегает даже к колдовству: «Пос-ле того, как засыпала вся деревня, Саялы приступала к деятельнос-ти. Слов-но хищный зверь, рыскала она по деревне. Этой ночью она бегала от дома Бабир бека к дому Гумру и обратно. Садилась, вставала. Читала молитвы, заговоры. Сжигала шерсть тринадцатилет-ней кошки и пускала пепел по ветру. Соломинку от старого ве-ника она разрубила на сорок частей и отнесла к дому Гумру».
Замечательные образцы анахронизмов встречаются в рассказе Кантемира «Тетушка Сара». Тетушка Сара была женой Мурад бе-ка, «человека, достойного быть падишахом». Сейчас нет ни Мурад бека, ни его друзей, ни старого строя, наступила новая пора, совет-ская эпоха. Однако тетушка Сара не меняется. К новым учреж-дениям и организациям, к новым руководителям она относится с теми же мерками, что и к старым, не видя разницы между новыми и старыми хозяевами. Она пишет жалобу на имя Агамалыоглу и начи-нает ее следующими словами: «Его превосходительству, господину Агамалыоглу!» Она помнит, что именно так начинал свои письма Мирза Абуталыб ага, каждый год во время молотьбы писавший ее мужу Мурад беку. Подписаться она также хочет по-старому: «Сара ханум Мурадбекова Худаяр хан кызы». Однако ей обьясняют, что в нынешние времена указание всех этих титулов может ей только по-вредить, после чего она зачеркивает слова «хан» и «бек», но зачерк-нуть слово «ханум» (госпожа) у нее так и не хватило духа. Предсе-дателя совета тетушка Сара считает сотником, ее возмущает тот факт, что «сотником» назначили рябую Зейнаб – дочь Яйцо-Гейдара; это бесстыдство, считает она. Снятие чад-ры также приводит ее в не-годование: «... моя невестка не прикрывает лица перед евреями, ар-мянами и русскими, не стыдится парикмахера и лудильщика. Но увидев наших родственников, братьев мусульман, она прячется, их она стыдится». Анахронизм здесь связан с ограниченностью мыш-ления, предписаниями ислама, пустившими глубокие корни в умах. Она отмечает, что ее невестка не стыдится еврея, армянина, русско-го, а также парикмахера и лудиль-щика, но прикрывается чадрой, увидев «наших правоверных мусуль-ман». Это связано с религиоз-ным мировоззрением и классовы-ми отношениями. Свой старый хлев она отдает под школу для детей бедняков, но комнаты Мурад бека она не считает возможным ос-вободить. Она требует, чтобы «сотника» Зейнаб не только освобо--дили от занимаемой должности, но и взяли под арест. Уже в этом тре-бовании заключен анахронизм – она забывается и думает, что, как и в прежние времена, обладает неограниченной властью. На пер-вый взгляд кажется, что все это служит для создания внешнего эффекта. Однако именно в этом заключается мастерство писателя: в легкости и развлекательности описания, которое путем разоблачения анахронизмов в мышлении и речи тетушки Сары показывает живучесть классовых врагов, убеждает в необходимости вести идеоло-гическую борьбу до полной победы нового мышления и мировоззрения.
В художественных произведениях, наряду с анахронизмами, свя-занными с обычаями и привычками, мышлением и мировоззре-нием, немалым комизмом обладают и речевые анахронизмы. Дан-ный вид комических анахронизмов чаще всего реализуется за счет ввода в речь персонажей устаревших и архаичных языковых сред-ств. Особенно широко используются речевые анахронизмы в процес-се сатирической типизации речи героя. В 1952 году в своем док-ладе на конференции, посвященной вопросам языкознания, Ма-мед Джафар Джафаров, говоря об индивидуализации, отметил, что М.С.Ордубади в своих произведениях не уделяет должного вни-мания этой проблеме: «Мамед Саид Ордубади создал в высшей степени выразительный, высокохудожественный язык. Вместе с тем Ордубади, можно сказать, все свои типы заставляет говорить своим языком. И это, разумеется, наносит определенный вред его в общем весьма выразительному языку»1. В этом отношении следует положительно оценивать художественный язык Кантемира, Мир Джалала и С.Рахмана. Они уделяли особое внимание сатирической типизации речи персонажей. Речевые анахронизмы в языке сатирической прозы служат для подобной типизации.
Сатирическая типизация речи является одним из важнейших признаков, характеризующих образ. Однако в комических произве-дениях индивидуализация и типизация выступают в то же время важнейшими средствами комического. Окрашивание речи героя средствами юмора и сатиры способствует приобретению произве-дением сатирического качества. И эта особенность в той или иной мере присуща прозе всех наших писателей-сатириков. Наши про-заики не только опирались на традиции в этой области, но и стре-мились совершенствовать данный метод путем создания своих оригинальных образцов, что способствовало формированию их собственного индивидуального стиля. Таким образом, типизация речи персонажей в комических произведениях обращает на себя внимание не только как момент, способствующий расширению средств и приемов комического, но и как свидетельство индивиду-альности авторского стиля.
Наряду с Б.Талыблы, Симургом, Кантемиром, Мир Джалал и С.Рахман в этой области также опирались на классическую традицию, начатую М.Ф.Ахундовым и продолженную молланасреддинцами.
1 Мяммяд Ъяфяр Ъяфяров. Сянят йолларында. – Бакы, 1975, с.170. Эту особенность отмечает и М.А.Дадашзаде. См.: Ядяби-тянгиди мягаляляри. –Азярняшр, 1958, с. 213.
В своих рассказах С.Рахман часто обращался к ставшему тра-диционным в нашей классической реалистической прозе приему – типизации речи представителей консервативной части интеллиген-ции за счет арабских, персидских, турецких и русских слов, выра-же-ний и оборотов. В речь героя рассказа «Сладкоголосый со-ло-вей» Джалил Наима эфенди он вводит анахронизмы, весьма харак-тер-ные для него как представителя нового государства... Он сле-дую-щим образом начинает свою речь перед голодными и больны-ми крестьянами: «Ей самеин кяндлиляр! Яэяр мийанынызда дцшмян, яр-ба-би-кафири вар ися, онунла сющбяти-сазидян имтина вя иътинаб едяряк мц-баризейи-яшядди ондан ясирэямяйин. Фиргейи-мцсават ъцмля явамцн-на-сын дяфатири-якабириндя мястурдурлар ки, бу фиргейи-щяшямятпянащ онлары ка-фиран щцъумундан вя бялайи-ермяниййядян дяф етмяйя мцвяффяг олмуш вя щязряти-аллащын мцбаряк кюлэясинин онларын цзяриня дцшмясиня хейли йардымда булунмушлардыр».(О крестьяне, внимающие мне! Если сре-ди вас есть враги и гяуры, немедля приступайте к священной борь-бе, не общайтесь с ними, а изгоняйте их, настала эпоха мусавата, эпоха мусульманства и высшей справедливости. Вставайте под священное знамя ислама, присоединяйтесь к движению мусава-та, который победоносно завершил борьбу против армян, на который пала святая тень господа нашего и который единственно может спасти вас и весь мусульманский мир от нашествия гяуров). Конечно, крестьяне не в состоянии что-либо понять из подобной речи, насыщенной выспренними арабизмами и фарсизмами. Ничего не могут понять из речи представителей правительства, учителя и кадия и крестьяне из пьесы Мирзы Джалиля «Школа села Данабаш». Этих крестьян пугает слово «солдат», они решают, что их детей отправят в армию и прячут их. Крестьяне же периода Мусавата не столь наивны. Хотя они ничего не понимают из речи Джалиля Наима эфенди, но она и не пугает их, просто им надоедает его слушать, и они расходятся. Крестьяне Мирзы Джалиля расходятся по-одному, осторожно и незаметно; а Джалил Наим эфенди, будучи под мухой, и не замечает, как исчезают его слушатели. Без женского плача не обходится и в рассказе Мирзы Джалиля и здесь. Там женщины плачут, услышав от мужчин слово «солдат», здесь же ирония имеет другую направленность: женщинам замысловатая речь оратора напоминает проповедь муллы во время тра-у--ра по убиенным святым, они начинают рыдать и сопровождают свои рыдания криком «О, дядюшка ахунд! Царствие небесное има-му! Проклятие Еизиду!» Джалил Наим эфенди хочет говорить красиво, он лихорадочно вспоминает арабские выражения, заучен-ные им еще в школе, значения которых он и сам не понимает, и вво-дит их в свою речь. Подобная речь не является авторским изобретением, она результат жизненных наблюдений. Такие речевые анахронизмы встречаются и по сей день.
Если С.Рахман украсил речь Джалиля Наима эфенди книжными арабскими и персидскими оборотами, то Мир Джалал вводит в речь губернатора в «Воскресшем» синтаксические анахронизмы – конструкции, опирающиеся на синтаксический строй русского языка. Губернатор держит речь перед народом: «– Щязарат, мцсялманлар! Неъя ки, предпалагат олурду, миллят цчцн беля бир ъяшн – мярасим эцнц! Бурада тцфянэин олсун, патронун олсун, тапылаъаг щяр види! Ислам щюкумятимиз, щансы ки, ямр еляйир, ала биляр щяр вятяндаш. О йараглар, щансы ки, ялдя олунуб…, извеснидир… Мян дя, неъя ки, сиз ряиййятин губернаторунуз, чох шад олурам, ол барядян ютрц ки, щансы ки, бу эцн олубдур рясми-кцшади силащ базарынын» (Господа мусульмане! Как и предпола-галось, устроен такой праздник для народа! Здесь у тебя ружья, па-троны, любого образа и вида! Как приказывает наше исламское правительство, может приобрести каждый гражданин. Это оружие, которое приобретено, известно... И я, как ваш губернатор, очень рад, что у вас есть такой большой оружейный базар).В этой мака-ронической речи губернатора конструкции подгоняются под син-таксический строй русского языка. Эта особенность проявляется и в неграмотной, нелогичной речи кассирши из рассказа «Этикет но-вой свадьбы».
Автобиография Яхья Кемаля из рассказа Мир Джалала «Глаз» характеризуется обилием лексических и грамматических элементов турецкого языка: «Та ъоъуккян анамы гейб етдийимдян долайы йетимликля олмамасы гейри-габилдир… Иштя, бу щягирин пяря-стары олмады-ьын--дан, она эюря дя шябаблыьын гийудят тящтиндя гярг олмагда щянуз ба--ги-дир». Яхья Кемаль, написав эти строки, выходит из дома и, прой-дя довольно большое расстояние, вдруг останавливается, ему ка---жет-ся, что в последнем предложении он допустил большую ошиб-ку. Яхья возвращается домой. Дома он не может найти этот листок, решает, что он попал в руки комсомольцам, и убегает в одну из дальних деревень. В своей автобиографии он использует шаблонные предложения, употребительные в турецком языке, не понимая их смысла. О значении написанного он начинает догадываться позднее и понимает, что это может ему очень повредить в нынешние времена. Поэтому он и убегает в страхе. Этот человек, пугающийся своей тени, не мог не испугаться анахронической мысли, записанной им в автобиографии – «... гийудят тящтиндя гярг олмагда щянуз багидир» (все еще находится в кабале).
Иногда комические речевые анахронизмы создаются за счет сох-ранения национального акцента в речи носителей других языков. Подобным образом индивидуализирует речь разбойника-ар-мя-ни-на в «Воскресшем» Мир Джалал: « – Ки Эянъяли олмайыбсан, са-ьа дяй-мядим. Онларын башыны кясяъаьам. Ки пирсят дцшся!» (Ты не гянд-жи-нец, поэтому я тебя не трогаю. Им я отрежу голову. Если по-падут-ся!). Как видно, речевые анахронизмы здесь проявляются в фоне-ти-чес-ком облике слов и синтаксическом построении предложений.
При характеристике вкусов героя, его поведения, образа мыш-ления и привычек речевыми анахронизмами усиливается комиче-ский эффект. Одним из таких героев является Бабир бек. Характер бека в «Воскресшем» раскрывается полностью и всесторонне. Ана-хронический характер носят вкусы бека, его привычки, его мышле-ние и высокое мнение о себе, манера речи. Его вкусы: «Икры должны быть не очень толстыми, не очень тонкими, ноги должны быть одинаковыми, чтоб не различались правая и левая». Привыч-ки: «Он закручивал усы и начинал кусать. Он нахмурил свои брови, уставился взглядом в неведомую точку на потолке и положил руку на грудь (он всегда так делал, когда задумывался)». Его рассужде-ния по поводу страданий, доставляемых Гумру: «Если предвари-тельно не пострадаешь, то и посадив на колени и поцеловав, даже удовольствия не получишь. Это же не оброк, чтобы взвалить на спину холопа и привезти домой!» Его мечты: «Чепел должна сде-лать так, чтобы Гумру воскликнула: «Душа моя, да буду я твоей жертвой» и прижала бы бека к груди». Его отношение к «свободе», дарованной Мусаватом: «Что это за свобода? Это мы, если сказать совсем просто, это мы, вот и все!» Его «логическое» умозаключе-ние: «Однако дело вот в чем. Гадир умер... Если я его посажу в тюрьму, то завтра он мне скажет: «Если я умер, то поче-му посади-ли меня в крепость?» Алогичная логика: «С одной сто-ро-ны, нет ничего абсолютно свидетельствующего о воскрешении Гадира... Ну, допустим, воскрес ты, свинья, а где доказательство, где бума-га?... Сто лет пусть вопит «Гадир!» Кто ему поверит?» Воп-росы, якобы постоянно волнующие его: «Дела мира», «Тре-во-ги мусуль-манства...» Перед посетителями, относящимися к нему, как к важ-ному лицу: «Он весь подобрался. Сдвинул брови. Как «слу-житель нации» он собрался терпеливо слушать». О себе: «Там (у власти. – Г.К.) находимся разве не мы? Кого хочешь, раздав-лю; кого хочешь, подниму». «Власть и право в наших руках». «В городе я пользуюсь таким большим уважением, что если разорю всю деревню, никто мне ничего не скажет».
Можно было бы привести и другие анахронизмы, связанные с поведением, мышлением и речью Бабир бека. Однако, чтобы полу-чить представление о Бабир беке, как сатирическом образе, дос-таточно и приведенных примеров. Они характеризуют речь и мыш-ление Бабир бека, своим комическим эффектом усиливают об-щий сатирический фон произведения.
Рассмотренные факты показывают, что в сатирических произ-ведениях прием разоблачения посредством анахронизмов играет особую роль. Мастерство писателя при сатирическом изображении и в типизации во многом зависит от удачного выбора и использо-вания в художественном произведении анахронизмов, связанных с общественной жизнью, бытом и человеческим мышлением, с при-ведением их в соответствие с характером героя.



© Кязимов Г. Теория комического (проблемы языковых средств и приемов). Баку, «Тахсил», 2004.