ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение | ГЛАВА I. КОМИЧЕСКОЕ И ЯЗЫК | ГЛАВА II. ЛЕКСИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОМИЧЕСКОГО | ГЛАВА III. ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОМИЧЕСКОГО | ГЛАВА IV. РЕЧЕВЫЕ ПРИЕМЫ КОМИЧЕСКОГО | Заключение | Библиография

В книге на материале произведений писателей-сатириков 20-30-х годов ХХ века – Дж.Мамедкулузаде, А.Ахвердиева, Т.Шах--бази, Б.Талыблы, Гантемира, Мир Джалала, С.Рахмана и др., впервые раскрываются речевые средства и паралингвистические механизмы комического, манеры эзоповского повествования, иносказания, деформации, неожиданности, недоразумения, несоответствия и другие языковые приемы разоблачения негативных явлений, уродств и безобразий.

НЕСКОЛЬКО СЛОВ ОБ «ЭЗОПОВСКОМ ЯЗЫКЕ»


Д ж.Мамедкулузаде, начиная издавать журнал «Молла Насред-дин», пытался обойти цензурные препоны относитель--но целей жур-нала, с чем и было связано его название. Единствен-ную возможность этого он усматривал в манере письма, в своем са-ти-рическом стиле. Писатель, мастерски использовавший уже в первых публикациях юмор, двусмысленность и иронию, загадочные выражения, манеру умолчания, объединил вокруг своего журнала пи-сателей-сатириков и создал немеркнущие образцы азер-бай-джан-ской общественной сатиры, заложил основы революционной сатиры.
Ироническая, двусмысленная речь, басня, фигуры уподобления, аллегорическое выражение мысли, иронические и образные посло-вицы и поговорки по происхождению связаны с эзоповским язы-ком. Известно, что еще в VI веке до нашей эры раб Эзоп в ирони-ческой аллегорической форме описывал жизнь людей, делая худо-жественные обобщения. Впоследствии к этому приему прибегали различные писатели, и эзоповский стиль оформлялся в художест-венной литературе как один из приемов комического.
В русской литературе XIX века эзоповский стиль мастерски ис-пользовался Салтыковым-Щедриным, который превратил его в мощное оружие против цензуры. Щедрин называл данный стиль «стилем рабов» («рабий стиль») или «эзоповым языком»: «Моя ма-нера писать есть манера рабья. Она состоит в том, что писатель, берясь за перо, не столько озабочен предметом предстоящей рабо-ты, сколько обдумыванием способов доведения его в среду читате-лей. Еще древний Эзоп занимался таким обдумыванием, а за ним и множество других шло по его следам»1 По мнению А.И.Ефимова, в русской литературе вряд ли можно найти второго писателя, кото-рый подобно Щедрину умел бы мастерски обходить цензурные ро-гатки, полностью использовать возможности эзоповского стиля, «сложные маскарадные обряды», систему речевых приемов, соз-данную им.
Следует также отметить, что эзоповский язык не всегда создает комизм. «Эзопов язык», иносказание нельзя считать принадлежа-щим только сатире и юмору. Например, стихотворение А.С.Пуш-кина «Арион» – не сатирическое, но «эзопов язык» в нем налицо. Сатирическим или юмористическим «эзопов язык» становится то-гда, когда в основе его лежит комизм, а система иносказаний на-полняется ироническим или саркастическим содержанием».2

1 Цитата взята из книги А.И.Ефимова «Язык сатиры Салтыкова-Щед-рина». – М., 1953, с.436.
2 Е.К.Озмитель. Указанное сочинение, с. 116.
К эзоповскому приему часто прибегали и в азербайджанской литературе. Предшественником молланасреддинцев в этой области был М.Ф.Ахундов, который использовал данный прием в своем философском трактате и письмах. В предисловии к «Письмам Ке-маль-уддовле» философ-материалист говорит эзоповским языком, стремясь обмануть служителей шариата, выдает себя за простого переписчика этих писем; говоря о том, что такие безбожники, как Вольтер и Рено, «опозорили» христианских ученых, призывает уче-ных – знатоков шариата дать достойный ответ Кемальуддовле, не оставившему камня на камне от ислама. Кемальуддовле он называ-ет «выродком, недостойным сыном падишаха Зиба», отмечает, что его «ничтожные и пустые мысли» не могут повредить исла-му, на-против, «яркий свет шариата словно луч солнца будет веч--но осве-щать землю»1. В этих словах очень сильна ирония. В пе-риод гос-подства религиозного фанатизма и мракобесия М.Ф.Ахун--дову удает-ся мастерски «оправдать» свою связь с «Кемальуддовле», в этих условиях на помощь философу-атеисту приходит эзоповский язык.
Эзоповская манера письма соответствовала стилю молланас-ред-динцев. Представители демократического лагеря использовали ее не только как оружие для нападения, борьбы, но и как средство защиты. Мирза Джалил с большим мастерством использовал эзо--повский стиль в статьях и фельетонах, опубликованных в «Мол--ла Насреддине». Если Щедрин, прикрываясь эзоповским сти-лем, вел непримиримую борьбу с царизмом и христианским фанатизмом, то Мирза Джалил вступил в ожесточенную борьбу с восточными ти-ранами, не уступавшими в деспотизме Николаю, с бес-численными апологетами ислама, фанатиками и мракобесами, носящими чалму. Мирза Джалил начинает свою деятельность в эпоху усиления борь-бы против буржуазно-эксплуататорского ст-роя, оказывает большую помощь трудящимся в их классовой борь-бе. Фельетоны писателя достойны стать в один ряд с самыми цен-ными образцами мировой литературы, созданными в эзоповском стиле.
Одним из приемов эзоповского стиля, использованного Мирза Джали-лем с первых же номеров «Моллы Насреддина», является
1 М.Ф.Ахундов. Ясярляри. ЫЫ ъилд, Азярб.ССР ЕА-нын няшри, Бакы, 1961, с.3.
фигура умолчания.* Умолчание в элементарной форме встре-ча-ет-ся и в более ранней литературе – в сатирических произведениях Г.За-кира и С.Ширвани. Однако до «Моллы Насреддина» этот при-ем заключался в избегании вопросов, имеющих государственное значение, в сокращении вульгарных слов, выражений и предложе-ний, замене их отточием, и лишь под пером Дж.Ма-мед-ку-лу-заде он был поднят на уровень одного из приемов сатирического ра-зоблачения. Иногда умолчание оказывается эффективнее слов; пи-сатель останавливается на полуслове, выражает свою мысль на-ме-ками, заставляет читателя задуматься; троеточия, многоточия, выс--тупающие знаками умолчания, заставляют читателя остано-вить-ся, одуматься, быть более внимательным. «Умолчание не пре-пят--ствует выражению ясного писательского отношения к описывае-мому, проявлению социологической тенденции. Умолчание успешно служит разоблачению. Писатель говорит, подводит читателя к сути и вдруг замолкает. Однако автор останавливается, указав чи-тателю на суть, и читатель задумывается над увиденным. Задумывается и восстанавливает, дополняет авторскую мысль, оборванную на полуслове»1. Иногда индивидуальная способность того или иного читателя позволяет ему понять авторскую мысль с целым рядом дополнений. Писатель, учитывавший эту важнейшую особенность манеры умолчания, в своих фельетонах именно таким образом привлекал внимание к целому ряду вопросов. Фельетон «Зачем избиваете меня», напечатанный в 4-м номере «Моллы Насреддина» за 1906 год, проникнут верой в пробуждение «плешивых» братьев, сирот и бедолаг, которые рано или поздно начнут распознавать своих врагов и обратят против них оружие: «Но знайте также, моллы, что протечет немало воды, пройдет немало

* Эзоповский стиль относится к дореволюционной азербайджанской ли-тературе и вызван необхо-димостью обходить цензурные препоны, выражать свою мысль завуалированно, поэтому для создания системного представления об основных приемах комического мы ограничиваемся краткими сведениями по этому поводу, опирающимися на дореволюционные материалы. Проф. Т.И.Гаджиев на основе материалов журнала «Молла Насреддин» до 1920 г. дает анализ 21 разновидности эзоповского приема, использованного Мирзой Джалилем и Сабиром (см.: Тофиг Щаъыйев. «Молла Нясряддинин дили вя цслубу». – Бакы, Йазычы, 1983, с.174-266).
1 Т.Щаъыйев. Езопун дили иля данышаркян. – «Улдуз», 1967, №5, с.46.
дней, и мои плешивые братья, мои братья сироты и бедолаги пой-мут, наконец, кто им друг, а кто враг, и тогда они вырвут из ваших рук дубинки и начнут... лучше не продолжать». Если бы писатель сказал, что может произойти, что произойдет в свое время, то мысль не была бы выражена столь сильно. Суть дела ясна и без этого. Умолчание же заставляет остановиться и задуматься; призыв к борьбе и идея о необходимости разоружить тех, у кого в руках дубинка, не выражена здесь непосредственно и прямо, до этого чи-татель должен дойти сам. Идея борьбы здесь направлена не только против духовенства. Если Молла Насреддин воспринимается как друг сирот и бедолаг, всех униженных и оскорбленных, то Молла Хасреддин олицетворяет мракобесие и фанатизм, всех тех, кто за-носит дубинку над головой обездоленных (и это связано с эзопов-ским стилем; писатель действует, прикрываясь именем «мол--лы», своего противника он также называет «моллой» и таким образом вводит цензуру в заблуждение). В действительности, в этих словах под влиянием революции 1905 года выражен призыв к борь-бе. При этом писатель использует прием, позволяющий усыпить бдительность врага и пробудить спящих.
Как в период дореволюционного творчества, так и в фельетонах совет-ской эпохи писатель использует данный прием и создает ряд образцов умол-чания. Если в дореволюционный период он при-бегал к этому эзоповскому приему в силу необходимости скры-вать свои истинные намерения и цели, то в советскую эпоху писатель ис-пользует умолчание как сложившийся и устойчивый творческий прием. Подобная манера письма стала привычной для Мирзы Джа-лиля, и он не мог отказаться от нее в советскую эпоху.
Писатель, наблюдавший разжигание розни между суннитами и шиитами в эпоху небывалого развития и прогресса всех творческих сил народа, в эпоху, когда государство привлекало широкие массы к управлению, создавало все условия для развития науки и искус-ства, процветания культуры, в эпоху, когда происходило обновле-ние умов, в фельетоне «Получилось» подверг резкой критике и ос-меянию подобные религиозные распри, назвал их пережитками прошлого, передразниванием предков. В этой ситуации продолже-нию своей мысли он предпочел умолчание, что способствовало усилению иронии. Автор как бы хочет сказать, что тупость и неве-жество запрограммированы в генетическом коде некоторых людей и передаются по наследству: «Если я стану вас уверять в том, что сейчас, то есть в двадцатом столетии, в Кубе продолжаются споры между суннитами и шиитами, так же как и в большинстве кварта-лов Баку идут религиозные диспуты, ей-богу, вы не поверите. Но поверьте, братцы. Почему вы не верите? Разве такой ученый, как Дарвин, лгал, что люди... то есть я имею в виду диких зверей. Взять обезьяну...». После слова «люди» писатель за-мол-кает и хочет ска-зать, что обезьяна существо дикое, и поэтому ди-кие поступки есте-ственны для нее; некоторые люди также не смог-ли отказаться от диких поступков; необходимо быть настоящим человеком, руково-дствоваться разумом в своих поступках. Пи-сатель не говорит этих слов, однако его молчание более выразительно. Но в советскую эпоху подобное выражение мысли не было уже связано с цензур-ными рогатками, напротив, Советское правительство всячески по-ощряло публикование подобных произведений. В советскую эпоху подобный способ выражения являлся лишь стилистической тради-цией, приемом иронической сатирической манеры письма.
Использование умолчания как чисто художественного способа встре-ча-ется не только в фельетонах писателя советской эпохи, оно характерно и для мно-гих его произведений дореволюционной по-ры. Фельетон «Горе», соз-дан-ный в 1913 году, посвящен одному из уродливых явлений мусульманства. В произведении подвергается резкой критике распространенный на Востоке безобразный обычай зариться на жену брата. Правоверный герой произведения связывает с несознательностью «прочих народов запрет на женить-бу с женой покойного брата». Каждый раз, когда он сталкивается лицом к лицу с женой брата, в голове у него проносится: «Ког-да иной раз увижу икры этой сучьей дочери... Да проклянет гос-подь лукавого!» После слов «когда иной раз увижу», писатель мог бы добавить выражение «теряю голову», однако в этом случае не была бы столь сильно выражена по-хот-ливость типа. Здесь также есть ирония, однако она относительно слаба. Фелье-тон строится на внутренней речи и рассуждениях правоверного мусуль-ма-нина, поэтому его похотливость выглядит естественной, а ирония ощущается слабо. События описываются путем саморазоблачения отрицательного типа, поэтому авторская ирония видна при понимании сказанных им слов в прямом смысле.
В фельетоне «Христианский праздник» (1927) говорится о за-крытии школ в период с 15 декабря по 6 января, критикуется ди-ректор школы, пытающийся ввести в заблуждение общественность относительно этого факта. Директор школы старается скрыть то обстоятельство, что школа закры-та в связи с христианским празд-ником. Он объясняет это тем, что учителя якобы заняты статисти-ческими работами. Автор фельетона с иронией заме-чает, что в то время, когда уши глохнут от звона церковных колоколов, закрытие школ нельзя оправдать ни статис-тичес-кими работами, ни канику-лами. Писатель, посвятивший всю свою жизнь непри-ми-римой борьбе с религиозным фанатизмом, негодует по поводу закры-тия школ в связи с христианским праздником: «Речь идет не только об этой шко-ле. Другие сельские школы, а также большие и маленькие школы в наших боль-ших городах... ». Точки заменяют авторские обобщения, писатель с болью в сердце пишет об этом событии и призывает всех серьезно задуматься.
В фельетонном творчестве Дж.Мамедкулузаде прием умолча-ния способствовал более глубокому выражению мыслей и чувств писателя, его протестов. В советскую эпоху данный прием утрачи-вает свою эзоповскую завуалированность и преследует чисто ху-дожественные цели. Разумеется, это было вполне естественно: творчество ряда русских и европейских писателей, мастеров сати-ры также свидетельствует о том, что эзоповский стиль являлся не только оружием борьбы с цензурой, способом завуалирования сво-их мыслей, но и чисто художественным средством*. Двусмыслен-ный, иронический язык отличается выразительностью и образно-стью. Ироничность обогащает семантические возможности слова, выражения и предложения, выявляет потенциальные значения,

* Эта особенность отмечается большинством исследователей, изучавших твор-чество Салтыкова-Щедрина. Например, Л.Я.Паклина пишет: «... изучение эзоповской речи в «Отечественных записках» важно не только для правиль-ного прочтения «зашифрованных» мыслей семидесятников. Эзоповская речь – явление искусства и в этом качестве представляет особый интерес». (См.: Л.Я.Паклина. Искусство иносказательной речи. – Изд-во Саратовского уни-верситета, 1971, с.4).
многозначность слова. А.И.Герцен высоко оценивал эту особенность иронической речи: «Иносказательная речь хранит следы вол-нения, борьбы; в ней больше страсти, чем в простом изложении... Сжатая речь богаче смыслом, она острее... Скрытая мысль увеличивает силу речи, обнаженная – сдерживает воображение. Чи-татель, знающий, насколько писатель должен быть осторожен, чи-тает его вниматель-но, между ним и автором устанавливается тайная связь: один скры-вает то, что он пишет, а другой – то, что по-нимает»1.
Эзоповский стиль доставлял большое моральное удовольствие и самому писателю. Вот почему Дж.Мамедкулузаде долгое время использовал эзоповский стиль.
В.И.Ленин писал: «Проклятая пора эзоповских речей, литера-турного холопства, рабьего языка, идейного крепостничества! Про-летариат положил конец этой гнусности, от которой задыхалось все живое и свежее на Руси. Но пролетариат завоевал пока половину свободы для России»2. Эти ленинские слова относятся к 1905 году, к тому периоду, когда «революция еще не закончена. Если царизм уже не в силах победить революцию, то революция еще не в силах победить царизм»3. Однако с победой контрреволюции, наступле-нием столыпинской реакции усиливается «идейное крепостни-чество», и эзоповский язык вновь превращается в мощное оружие против самодержавия. Если говорить конкретно об Азербайджане, то можно отметить, что даже до 1920 года «Мол-ла Насреддин» вы-нужден был часто обращаться к этому стилю. После перехода вла-сти в руки рабочих и крестьян необходимо было бороться с отста-лостью и невежеством, религиозным фанатизмом и взяточничест-вом. Мусульманский фанатизм невозможно было победить сразу. Продолжалась непримиримая борьба нового со старым. В этих ус-ловиях журнал «Молла Насреддин» в идеологическом отношении оказал строительству социализма большую моральную поддержку. Журнал расправил крылья, расширилось по-ле его деятельности. Уже не было так страшно фанатическое ду-ховенство. Редакция, опирающаяся на новый общественный строй, отводила широкое место на страницах журнала разоблачению вра-

1 А.И.Герцен. Собр. соч., т.7. – М., 1956, с.216-217.
2 В.И.Ленин. Сочинения, т.10 (изд. четвертое). – М., 1954, с.26-27.
3 Там же.
гов социализма, международных реакционеров, критике отсталос-ти и невежества. Используя возможности, созданные молодой со-вет-ской республикой, Мирза Джалил мог бы, конечно, и изменить свою манеру письма, свой стиль, он мог бы вступить в прямую и от-крытую борьбу с объектами своей критики, однако в этом случае он не был бы больше Моллой Насреддином. Поэтому он и не из-менил своему стилю. Мы не видим существенного различия меж-ду стилем его фельетонов советской эпохи и дореволюционного периода. Начиная с 20-х годов в азербайджанской литературе эзоповский стиль утрачивает свое прежнее значение, но несмотря на это Мирза Джалил сохраняет особенности своего сатирического стиля, проникнутого насмешливостью и ироничностью, подвергает резкой критике невежество и неграмотность, восточный деспотизм, внутренних и внешних врагов нового строя. В годы советской власти писатель продолжал совершенствовать свой стиль, ма-не-ру письма, наряду с расширением тематики своих произведений, большое внимание уделял обогащению средств комического и приемов сатирического обличения. Однако все это имело характер совершенствования, а не коренного преобразования. Стиль Мирзы Джалиля был близок и понятен народу, не требовалось никаких разъяснений и комментариев. «Молла Насреддин» боролся не толь-ко с новыми объектами критики, но и с пережитками прошлого, и в советскую эпоху он продолжал говорить столь же острым и резким языком. Утверждать, как думают некоторые, что после революции «Молла Насреддин» утратил в определенной степени остроту своего языка, было бы неверно»1.
В фельетонах Мирзы Джалиля многие вопросы не рассматри-ваются до конца, многие факты и явления не находят прямого вы-ражения, поэтому его про-из-ве-дения нельзя понимать в буквальном смыс-ле. За двусмысленностью и иро-нией в этих произведениях скры-вается глубокий смысл. Лексические, фразео-логические и грам---матические средства, использованные Мирзой Джалилем, естес-твенно, употреблялись и другими писателями, однако в его произведе-ниях, созданных эмоциональным, ироническим языком, насы-щенных разно-образ-ными приемами обличения, они служат созданию особого подтекста.
1 См.: Ъ.Мяммядгулузадя (Щяйат вя йарадыъылыьы), ъ. 192.



© Кязимов Г. Теория комического (проблемы языковых средств и приемов). Баку, «Тахсил», 2004.