ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение | ГЛАВА I. КОМИЧЕСКОЕ И ЯЗЫК | ГЛАВА II. ЛЕКСИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОМИЧЕСКОГО | ГЛАВА III. ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОМИЧЕСКОГО | ГЛАВА IV. РЕЧЕВЫЕ ПРИЕМЫ КОМИЧЕСКОГО | Заключение | Библиография

В книге на материале произведений писателей-сатириков 20-30-х годов ХХ века – Дж.Мамедкулузаде, А.Ахвердиева, Т.Шах--бази, Б.Талыблы, Гантемира, Мир Джалала, С.Рахмана и др., впервые раскрываются речевые средства и паралингвистические механизмы комического, манеры эзоповского повествования, иносказания, деформации, неожиданности, недоразумения, несоответствия и другие языковые приемы разоблачения негативных явлений, уродств и безобразий.

О ПРИЕМАХ КОМИЧЕСКОГО


Приемы комического, как и его языковые средства, до сих пор не привлекались к системному анализу. Рассматривались лишь от-дель-ные приемы в связи с анализом творчества писателей-сати-ри-ков. При этом не делалось обобщений, внимание исследователей привлекали, в основном, те или иные детали. Довольно часто разно-видности того или иного приема комического рас-сматривались в качестве самостоятельных приемов. Таким обра-зом, приемы коми-ческого, в том числе его речевые приемы, не обобщались и не подвергались всестороннему исследованию, кото-рое позволяло бы делать четкие выводы.
В филологической и эстетической литературе обращает на себя внимание, с одной стороны, смешение форм и приемов комическо-го, с дру-гой – отождествление гаммы смеха, присущей той или иной форме комичес-кого, с самой формой. Например, в моногра-фии А.Натева «Искусство и об-щество» выделяются следующие формы комического: 1. Автоматичность жи-во-го, схематичность сложного. 2. Внезапный поворот действия. 3. Нело-гично в ло--гичной форме. 4. Изображение маловажного важным, несерьез-но--го серьезным. 5. Неожиданная слабость сильного и сила слабого. 6. Нару-шение историчности. 7. Комизм отжившего. 8. Комизм нового1.
Поистине все смешалось «в доме» комического... Во-первых, ав-томатизированность следовало бы противопоставить неавтома-тизи-рованности (а не схематичности) и сложное – простому (а не живому). Во-вторых, внезапность (2) и неожиданность (5) –это один и тот же прием, не имеющий никакого отношения к форме. В-третьих, комизм (отжившего или нового) не есть форма комическо-го. Наконец, в-четвертых, ряд «алогично – логично, неважно-

Атанас Натев. Искусство и общество. –М., Прогресс, 1966, с. 270-281.
важ-но, несерьезно – серьезно, слабость сильного – сила слабого, ана-хро-низм – историчность и т.д. и т.п.» – это открытый ряд, не поз-во-ляю-щий судить ни о формах, ни о конкретных приемах комичес-кого.
И.Эвентов справедливо связывает причину комизма с жизнен-ными противоречиями. Мастерство писателя он резонно видит в схватывании и комическом преломлении различных противоречий между содержанием и формой, целью и средством, новым и ста-рым, высоким и низким, реальным и иллюзорным. Однако автор неправомерно трактует соотношение форм и приемов комического. А сатиру и юмор он рассматривает не как две равно-правные формы комического, ставя последний в зависимость от первой: «Юмор в искусстве – одно из средств художественного выражения безоб-раз-ного и смешного. Такой юмор не находится в принципиальном противоречии с сатирой, – он может быть одним из ее качеств, ее проявлений, он может формироваться и в самостоятельный жанр, опять же близкий по своему назначению сатире»1. Непонятно: то юмор квалифицируется как одна из форм проявления сатиры, то допускается возможность его перерастания в родственный сатире самостоятельный жанр. А когда И.Эвентов утверждает, что «... са-ти-ра выражает себя через юмор, гнев и сарказм»2, он не различает юмор как форму комического и гамму (иронию, сарказм, но отнюдь не «гнев») сатирической формы ко-мического.
Смешение форм комического с гаммой смеха наблюдается и в работах других исследователей, пожалуй, даже у большинства ис-следователей. М.С.Каган в формах комического усматривает (в развитом виде) два полюса – шутку и сарказм3. При этом шутка соответствует юмору, сарказм – сатире. Джеймс Фейблмен считает крайними точками комического обычное веселье и насмешку, а в качестве промежуточных форм рассматривает юмор, иронию, са-тиру, сарказм и шутку4. Ясно, что при таком подходе улетучивает-ся суть комического. Как справедливо замечает Б.Дземидок, непо-нятно, почему автор ставит насмешку и шутку выше сатиры и сар-
1 И.Эвентов. Остроумие схватывает противоречие. – «Вопросы литерату-ры», 1973, №6, с. 123.
2 Там же.
3 М.С.Каган. Лекции по марксистско-ленинской эстетике. –Л., 1971, с. 199-211.
4 Б.Дземидок. Указанное сочинение, с. 65.
казма. В трактовке Ю.Борева также наблюдаются случаи смешения форм смеха с его гаммой: «Между юмором и сатирой – це-лая гам-ма оттенков смеха. Это многообразие (шутка, насмешка, иро-ния, сарказм, сатира) соответствует эстетическому богатству дей-стви-тельности»1. Автор прав, отмечая наличие гаммы оттенков сме-ха между сатирой и юмором, однако, ставя сатиру в один ряд с шут-кой, насмешкой, иронией и сарказмом, он невольно отождествляет формы комического с гаммой смеха.
Приемы комического в качестве особого объекта исследования рассматривались и учеными-лингвистами. В этом отношении пред-став-ляется интересной статья Е.А.Земской «Речевые приемы ко-ми-ческого в советской литературе»2. Автор на материале творчес-т-ва Маяковского, Шолохова, Ильфа и Петрова, а также других пи-сателей, публикаций журнала «Крокодил» рассматривает речевые приемы комического. С первых же строк выясняется, что автор не проводит различия между средствами и приемами комического. Основная цель автора заключается в изучении таких вопросов, как выявление наиболее типичных для советской литературы ре-чевых приемов, расширение этих приемов, их употребительность, обога-щение за счет лексических средств, их худо-жествен-но-эмоциональные качества, выразительность и т.д. При этом юмор характеризуется не с точки зрения индивидуальных осо-бен-нос-тей отдельных писателей, а с точки зрения типических черт со-ветской сатирической и юмористической литературы. В связи с этим в центре исследования стоят языковые проблемы создания ко-мизма – лексико-фразеологическим материалом, словообразовательными, синтаксическими и морфологическими средствами, а так--же метафорами, сравнениями, перифразами, эвфемизмами и т.п. По мнению автора, одним из главных факторов создания комиз-ма является нарушение привычного способа выражения: противоречие между устойчивой системой выражения и «речевыми приемами», используемыми в сатирической и юмористической ли-те-ратуре. В статье конкретно рассматриваются такие явления, как
1 Словарь литературоведческих терминов, с. 146-147.
2 Е.А.Земская. Речевые приемы комического в советской литературе. Сб. «Исследования по языку советских писателей». – М., 1959, с. 215-278.
смешение слов и выражений, принадлежащих различным стилям, употребление стилистически «высокой» лексики в контексте, отли-чающемся стилистической сниженностью, игра слов – каламбуры, изменение структуры фразеологизмов, необычная связь слов, окка-зиональное употребление словообразовательных средств, упот-ребление далеких по значению слов и выражений в качестве одно-родных членов, перифразы и другие «речевые приемы».
Понятно, что эти «приемы», рассматриваемые в качестве «рече--вых приемов комического», в действительности являются не при-емами, а речевыми средствами комического. При более присталь-ном внимании нетрудно заметить, что автор в сущности говорит об одном приеме – комическом приеме неожиданности. Это чувствует и сам автор, который отмечает, что «характерное свойство речевых приемов состоит в неожиданности, «действии неоправданного ожидания», по выражению А.А.Потебни»1. Но речевые приемы ко-мического связаны не только с техникой неожиданности. Эзопов-ская манера повествования, иносказание, деформация, недоразуме-ние, разоблачение при помощи анахронизмов также реа-лизуются при помощи речевых средств.
В азербайджанской филологии нередко также наблюдалось сме--шение форм, приемов и средств комического. А.Демирчизаде еще в 1938 году в статье «Комизм в пьесах М.Ф.Ахундова» на ма-териале комедий М.Ф.Ахундова дал краткие сведения об основных средст-вах и приемах комического, высказал определенные суж-дения о сущ-ности комического искусства, об особенностях мас--терства и тех--нике комического у великого драматурга. А.Де-мир--чизаде пишет: «М.Ф.Ахундов в своих комедиях с мастерством, при-сущим большому писателю, использовал все средства ко-ми-ческого: типы, ситуа-ции, характеры, уродство, иронию, юмор, осо-бен-ности языка и т.д.»2. Несмотря на то, что здесь в один ряд став-ятся средства, при-емы и формы комического (юмор), и даже объект комического (уродство), в заметках автора верно подмечены некоторые моменты.

1 Е.А.Земская. Речевые приемы комического в советской литературе. Сб. «Исследования по языку советских писателей». – М., 1959, с. 217.
2 Я.Дямирчизадя. М.Ф.Ахундовун пйесляриндяки комизм. – «Ядябиййат гязети», от 29 декабря 1938 года.
В азербайджанской филологии, конечно, были попытки устра-нить терминологическую путаницу в вопросе о формах, средствах и приемах комического. Особый интерес в этом отношении пред-ставляют суждения А.Джавадова. В его статье «Язык сатиры и юмо--ра» мы видим четкую классификацию базовых понятий: «Борь-ба с недостатками ведется, в основном, двумя путями: открыто, прямо называя вещи своими именами, и завуалированно. Если открытая форма борьбы связана с критикой и самокритикой, то вто-рой способ связан с устранением недостатков путем их высмеива-ния.
Второй способ именуется сатирой и юмором, в целом – комиче-ским»1.
Автор правильно определяет сатиру и юмор как две формы ко-мического, а потому и говорит не раздельно о средствах сатиры и средствах юмора, а вообще о языковых средствах комического.
В целом, однако, приходится констатировать, что филологи и искусствоведы чаще всего не разграничивали такие понятия, как комическое, комизм, смех, сатира, юмор, ирония, сарказм, дву-смыс-ленность, иносказание, насмешка и т.д., рассматривая их как однопорядковые явления. Лишь изредка акцентировалась разница между формами, средствами и приемами комического, между юмо-ром и гаммой сатирического смеха.
Изучение техники создания сатиры и юмора, исследование приемов комического является одной из важнейших задач стили-стики. Язык сатиры и юмора, манера письма комического писателя обогащают не только лексические, фразеологические и граммати-ческие возможности языка, но и систему его художественно-эстетических средств. Стилистические исследования, проводимые в этом направлении, позволят не только выявить эстетические воз-можности языка, но и сделать обобщения, связанные с приемами и средствами комического: «Исследование способов выражения ко-мического средствами языка – задача «активной стилистики», т.е. стилистики, изучающей не функции отдельных элементов языка, отдельных речевых приемов, а средства языка, речевые приемы, используемые для выражения тех или иных эстетических, художе-ственных категорий»2.

1 Азярбайъан бядии дилинин цслубиййаты (очеркляр). – Бакы, 1970, с.36.
2 Е.А.Земская. Указанное произведение, с. 216.
Разумеется, расчленение сатиры и юмора на составные элементы, рассмотрение красочных и выразительных языковых средств и раз-личных приемов вне их естественного контекста приводит к ис-чез-но-ве-нию противоречий, составляющих суть комического про-из-ведения, и ослаблению комизма; однако художественно-эс-те-ти-чес-кий анализ, предполагающий также синтез сатирических и юмо-рис-ти-ческих произ-ведений, необходим для изучения техники ко-ми-чес-кого, определения его приемов, выявления мастерства писателя. Все сред-ства, служа-щие для создания комического, в том числе и языко-вые средства, обслуживают различные приемы комического, высту-пают в качестве своеобразной комплексной орби-ты комического ядра. Мастер сатиры и юмора, обращаясь к разно-образным средствам комического, так или иначе опирается на определенный прием ко-мического, использует средства в направлении, требуемом конкрет-ным приемом. Языковые средства при этом окрашиваются в соот-ветствии с требованиями манеры письма. Именно поэтому языко-вые средства, сопровождаемые ироничес-кой интонацией, воспринимаются в совершенно других смыслах. Порой они указывают на деформацию явления, порой создают неожиданную комическую ситуацию или анахронизм и т.д. Прием – понятие широкое, связанное со способностью писателя выво-дить на поверхность глубинные тече-ния содержания произведения, от-дельные пласты этого содержания. Эта способность носит устойчи-вый характер. Приемы передаются от поколения к поколению, со вре-менем совершенствуются и ста-билизируются. «Устойчивый прием – это, очевидно, и сатирическая культура времени»1.
Приведем такой пример:
«Ямиоьлу Сялим бу сюзляри дейян кими, Дурсун ня едяъяйини билмяди, сол яли иля ямиоьлу Сялимин аьзынын цстцндян яфсяри бир шилля чякди.
Сялим яввялъя айаг цстя фырфыра кими фырланды, сонра тя-пяси цстя еля эялди ки, йетишмиш мейвя кими йеря сярилди. О, бир дягигя гядяр щяйат яламяти эюстярмяди, сонра гымылданды, йа-ваш-йаваш айаьа галхды вя щеч эюзлянилмядян Дурсунун гарнын-дан бир кялля эялди.
Табуту мяктябин габаьындаъа йеря гойдулар. Мцвяггяти ола-раг дяфн мярасими сахланды, вурушма башланды» (Как только братец Селим произнес эти слова, Дурсун опешил и левой рукой шлепнул по губам братца Селима.
1 М.Дмитровский. Оружием смеха.- Алма-Ата, 1968, с. 138.
Селим сначала закрутился на одном месте как юла, а затем с гро-хотом упал на землю, как созревший плод с дерева. Несколько ми--нут он не подавал признаков жизни, затем застонал, медленно под-нялся на ноги и вдруг неожиданно ударил Дурсуна головой в живот.
Гроб опустили на землю возле школы. Траурная процессия вре-менно остановилась, началась драка).
Скончался заведующий школьным хозяйством Билал. Родст-венники покойного (всего шесть человек) собрались на его похоро-ны. У Билала нет ни жены, ни детей, поэтому во время траурного шествия «родственники» начинают выяснять, кому должен дос-таться дом покойного. В результате происходит событие, описан-ное в приведенном отрывке: гроб с покойником (который в это время разыскивают в школе) ставят на землю во дворе школы, где он работал, и начинается драка.
С.Рахман обладал способностью создавать интересные комиче-ские портреты, усиливать комические ситуации, краткими и выра-зительными предложениями придавать тексту тонкий юмор, обо-гащать его сатирическими эпизодами и элементами. Известно, что при создании комического эффекта к подобным сжатым и вырази-тельным предложениям обращались Мирза Джалил, Ахвердиев, Мир Джалал и другие. Безусловно, краткие, сжатые и выразитель-ные предложения не способны дать всестороннего представления о стиле писателя и потенциале его комического творчества. Для это-го небходимо тщательно анализировать каждое предложение, вы-явить средства и приемы, способствующие оформлению комиче-ского эффекта, и, таким образом, подвергнуть язык комического художественного произведения верному в научно-методоло-ги-чес-ком отношении исследованию. Приведенный выше отрывок из рас-сказа С.Рахмана «Похороны» также строится на основе сжатых и выразительных предложений. Данный отрывок, вызывающий смех как в тексте, так и вне его, не обладает ярко выраженным общест-венно-социальным содержанием, однако привлекает вни-мание дей-ственностью комического эффекта и объединяет в себе ряд средств и приемов проявления комического.
Как только братец Селим произносит слова о том, что дом дос-танется ему, Дурсун приходит в замешательство и не знает, что предпринять. Уже в первом предложении, наряду с манерой нео-жиданности, играющей значительную роль в комическом искусст-ве (Дурсун приходит в замешательство и неожиданно бьет по гу-бам своего противника), мастерски используются возможности от-дель-ных слов в создании комизма. Драку писатель описывает спо-койно и обстоятельно, не забывая о деталях – «левой рукой», «по гу-бам». Все это и является причиной комического эффекта в пер-вом предложении. Описание состояния Селима после удара еще более усиливает комизм: автор говорит, что он свалился на землю, используя при этом яркие сравнения – «закрутился как юла», «грох--нулся на землю, как созревший плод». Подобные сравнения создают комическую картину: Селим растянулся на земле, упав резко и с шумом, как падает на землю созревший плод; к тому же не «упал», а «полетел вниз головой»; не «лежал неподвижно», а «не подавал при-знаков жизни» (последние отличаются ироничностью и эмотивно-стью). Такие слова, как «гымылданмаг» (застонать, зашевелиться), «кялля эялмяк» (ударить головой, башкой), имеющие диалектный оттенок, усиливают комический фон. В последую-щей части прояв-ляется новая неожиданность, строящаяся на противоречащих явле-ниях: гроб кладется на землю, траурное шествие останавливается, родственники начинают ожесточенную дра-ку. Комическое отноше-ние, выраженное в этой части, усиливается словом «временно»: как будто временная приостановка траурного шествия и драка родствен-ников во время похорон – совершенно обыч-ное явление.
В этом небольшом отрезке текста для при-дания комического характера художественному описанию, для создания ко-ми-ческого фона и комической интонации писатель прибегает к самым раз-личным средствам и приемам комического; наряду с общеупотре-би-тель-ными словами использует потенциальные возможности диа-лект-ной лексики, фра-зео-логические единицы, сравнения и манеры нео-жи-данности. Учитывая практическое соответствие события объ-ек-тивной реаль-нос-ти, здесь можно говорить также о роли иронии и преувеличения. Поэтому для всестороннего исследования языка сатирических и юмористических произведений, наряду со средствами комического, необходимо изучение приемов комического. Без знания приемов комического невозможно дать верную научную, социальную и эстетическую оценку сущности сатиры и юмора в устном народном творчестве. Сатирическому творчеству отдавали дань М.Физули, К.Закир, А.Бакиханов, М.Ф.Ахундов, Дж.Ма-медкулузаде, М.А.Сабир, А.Ахвердиев, С.С.Ахундов, А.Незми, Дж.Джабарлы, Кантемир, Мир Джалал, С.Рахман, С.Рагимов, С.Даг-лы, Анар, С.Гадирзаде и другие азербайджанские писатели и поэты. В республике был весьма популярен сатирический журнал «Кирпи» («Еж»). Для верного определения идейно-эстетических особенностей, обусловивших творчество мастеров сатиры и юмора, произведения которых изучаются в высшей и средней школе, необходимо всестороннее исследование приемов комического.
Комическое порождается самой жизнью, окружающая среда предоставляет материал для комического искусства. Комическое представляет собой художественное отображение отрицательных и уродливых явлений, имеющих место в жизни. Однако не все отри-цательное и уродливое способно вызвать смех. Комизм касается лишь тех негативных явлений, описание которых в художествен-ной литературе вызывает у читателя смех. Писатель наблюдает смешное в самой жизни, в окружающей среде и, поднимая его на уровень искусства, заставляет своих читателей смеяться. Таким об-разом, комическое искусство начинается со смешного и завершает-ся смехом. Путь формирования комического – художественно-го смеха можно представить в следующем виде: объективный смех (смешное, комическое) – средства комического (в том числе язы-ковые средства комического: фонетические, лексические, фразео-логические и грамматические) – приемы комического (как в широ-ком смысле в качестве эстетических категорий, так и речевые приемы: эзоповский стиль, иносказание, деформация, неожидан-ность, несоответствие, недоразумение, разоблачение посредст-вом анахро-низмов...) – формы комического (юмор, сатира) – ре-зультат – смех (комическое: улыбка, смех, веселый смех, хохот, гомерический хохот, горький смех, гневный смех, смех сквозь сле-зы...). Здесь мы видим наслоение друг на друга средств, приемов и форм комического, между ними нет временных границ. Опреде-ленные границы во времени существу-ют между объективным сме-хом (смешным) и его изображением, а также между этим изо-бражением – художественным смехом и его восприятием.
Приемы комического представляют собой объект исследования эстети-ки, литературоведения и лингвистики. Это обстоятельство связано с тем, что приемы обладают широкими возможностями фор-мирования и совершен-ствования; приемы комического могут быть связаны с сюжетом произ-ве-дения, характерами явлений и об-ра-зов, могут порождаться их поведением и действиями, ситуацией, комизм могут создавать одежда героя и детали обычных пред-ме-тов; в то же время приемы комического формируются в непосред-ствен-ной связи с языковыми – речевыми средствами. В данной ра-боте нас интересуют не все, а только речевые приемы комичес-ко-го. Эзоповский стиль и манера иносказания близки друг к другу по своей сути и сопровождаются чаще всего иронической интонацией, двусмысленностью и намеками. Деформация образов, явлений и характеров, преувеличение, преуменьшение, темп речи также непосредственно связаны с речевыми средствами. Манеры неожиданности, недоразумения, несоответствия связаны не только с сюжетом, ситуацией и характерами, но и с речевыми средствами. В художественном произведении, наряду с анахронизмами, связан-ными с действиями и поведением, различными чертами характе-ров, значительное место занимают речевые анахронизмы. Учиты-вая все эти особенности, мы попытаемся на материале языковых средств рассмотреть речевые приемы комического.
Типичный пример манеры иносказания мы видим в творчестве представителей школы «Моллы Насреддина». Эзоповский стиль связан особенно с дореволюционной сатирой. Поэтому говоря о манере иносказания, мы опирались на творчество молланасреддин-цев, в особенности на публицистическую прозу Дж.Ма-мед-ку-лу-заде советского периода. Исследование других приемов ко-ми-чес-кого проводилось на материале прозы 20–30-х годов – Симурга, Б.Талыблы, Кантемира, Мир Джалала и С.Рахмана.



© Кязимов Г. Теория комического (проблемы языковых средств и приемов). Баку, «Тахсил», 2004.