ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение | ГЛАВА I. КОМИЧЕСКОЕ И ЯЗЫК | ГЛАВА II. ЛЕКСИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОМИЧЕСКОГО | ГЛАВА III. ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОМИЧЕСКОГО | ГЛАВА IV. РЕЧЕВЫЕ ПРИЕМЫ КОМИЧЕСКОГО | Заключение | Библиография

В книге на материале произведений писателей-сатириков 20-30-х годов ХХ века – Дж.Мамедкулузаде, А.Ахвердиева, Т.Шах--бази, Б.Талыблы, Гантемира, Мир Джалала, С.Рахмана и др., впервые раскрываются речевые средства и паралингвистические механизмы комического, манеры эзоповского повествования, иносказания, деформации, неожиданности, недоразумения, несоответствия и другие языковые приемы разоблачения негативных явлений, уродств и безобразий.

КОМИЗМ ТРОПОВ (КОМИЧЕСКИЕ СРАВНЕНИЯ)


К ак отмечают исследователи, тропы обычно состоят из двух слов, являются двухкомпонентными. При этом один из компонентов употребляется в переносном, другой – в прямом значении. Это простейшая модель тропа. Тропы включают эпитеты, метафоры, сравнения, оксюмороны и т. д. Иногда к ним относят также аллегории, гиперболы и литоты. В семантическом плане это не вызывает возражений. Однако для аллегорий, иносказаний, гипербол, литот принцип двухкомпонентности вовсе не обязателен. В художественном языке они могут выступать в качестве приемов комического.
Слова-аллегории имеют столь же древнее происхождение, как и приветствия, одобрения, проклятия и ругательства. Аллегории, на-ряду с проклятиями и ругательствами, можно рассматривать в ка-честве первичных сатирических произведений. Такие качества, как тупость, грубость, хитрость, лицемерие, связывались с отдельными животными и находили в языке первичное сатирическое вы-ра-жение. Позднее с созданием настоящих сатирических произве-де-ний эти слова-аллегории использовались в них в качестве гото-вого языкового материала. При этом они сохраняли свое значение как составные элементы аллегорических произведений. И в нас-тоя-щее время слова-аллегории не утратили своей комической си-лы. Как средства комического они играют значительную роль в ху-дожественных произведениях, особенно в языке прозы. С.Джа-фа-ров, относя слова-аллегории к вульгарной лексике, пишет: «Наз-вания животных, птиц, предметов, употребляемые в отвлеченном, метафорическом значении с целью выражения ряда отрицательных качеств, присущих человеку, также относятся к вульгарной лекси-ке: лиса (хитрец), медведь (грубиян), бык (невежа), заяц (трус), змея (злюка), свинья (дармоед поганый), баран (безвольный тупи-ца), осел (тупой и упрямый), петух (забияка, драчун), курица (роб-кий, нерешительный), дома петух – на улице курица (поговорка), попугай (болтун, пустомеля), сова (накликающий беду) и т.д.»1. Действительно, этим словам присуща вульгарность. Однако по про-исхождению они отличаются от вульгарных слов. Подобные слова иногда рассматриваются в качестве лексических метафор.2 И это справедливо лишь отчасти. На наш взгляд, формирование подобных аллегорий в языке связано с более древними этапами и берет начало от сравнений, считающихся источником и для метафор. Пути фор-мирования аллегорий можно представить в следующем виде: чело-век, хитрый как лиса – хитер как лиса – словно лиса – лиса; чело-век, тупой как осел – туп как осел – осел и т.д.
Говоря о сатирическом обличении представителей духовенства, К.Мамедов отмечает, что в основе подобных аллегорий в народной литературе лежат сравнения и уподобления: «В народной литера-туре представители духовенства уподобляются собакам, волкам, шакалам, петуху, кошке, ослу, лисе, клопу, пиявке и в лучшем слу-чае козлу. Известно также, что в народных баснях каждое из жи-вотных является носителем определенных качеств: лиса – хитро-сти, осел – тупости, волк – жестокости, петух – пустословия; клоп – кровопийца, шакал – вор и т.д.3
Лексические аллегории служат не только лирическим, эпичес-ким и драматическим произведениям: в качестве важнейших средств комического они используются в языке сатиры. В языке прозы среди других средств комизма они выделяются своей на-грузкой, комическим потенциалом. Довольно часто они употреб-ляются с комическими эпитетами, усиливающими экспрессив-ность, что также способствует усилению комического эффекта. В этот разряд можно включить слова, сказанные в адрес Бабир бека – «старый волк» или Сарыглы муллы – «седая лиса». В языке про-

С.Ъяфяров. Мцасир Азярбайъан дили (лексика). – Бакы, Маариф, 1970, с.93.
2 См.: М.Ряфили. Ядябиййат нязяриййясиня эириш, с.153; Азярбайъан бядии дилинин цслубиййаты, с.115-127; Тцркан Яфяндийева. Азярбайъан дилинин лексик цслубиййаты (Бядии цслуб). – Бакы, Елм, 1980, с.86.
3 Камран Мяммядов. ХЫХ яср Азярбайъан шериндя сатира, с.7.
зы Мир Джалала, С.Рахмана и Кантемира аллегории составляют важнейшую лексическую базу для формирования вульгарной лек-сики и фразеологии.
Эпитеты являются прямыми действенными средствами созда-ния художественности изображения предметов. В языке сатиры ко-мические эпитеты связаны с неожиданным характером художест-венного определения. В романе «Воскресший» Мир Джалал в каче-стве средств, усиливающих комический фон, использует такие эпи-теты, как «пьяная музыка», «даровое приветствие», «прогнившая любовь», «беременный портфель» и т.п. Государственные дея-те-ли в понимании Гадира – «казенные люди»; Сарыглы мулла, ув-ле-ченный Гумру, при ней свою жену называет «посторонним чело-ве-ком». Наставления и указания Бабир бека Гадир называет «целым кораном слов» и т.д. В некоторых случаях в качестве сред-ств сатирического, иносказательного языка выступают слова, лишенные какой бы то ни было вульгарности и сами по себе способные вызвать даже лирическое настроение. Часто это связано с характером образа, с насмешкой над ним. С.Рахман называет Джалил Наима эфенди «сладкоголосым соловьем», изображает его как «сладкоголосого соловья» правительства. Сатирическое отношение к Джалил Наиму эфенди становится причиной восприятия и этого аллегорического эпитета в качестве средства насмешки. Бабир бек мечтает о Гумру – и в его голове проносятся такие сравнения: «цве-ток, выросший среди навоза», «жемчужина среди отбросов», «мра--мор-ные, шелковые груди». Художественные определения в пер-вых двух носят неожиданный и контрастный характер, в то же время они соответствуют мышлению Бабир бека и поэтому создают комический эффект. В последнем примере бешеная страсть Ба-бир бека и его бесчестное отношение к жене бедного крестьянина силой этих слов его самого превращают в объект насмешки. Иногда художественное определение в языке сатиры путем соединения про-тиворечащих по смыслу слов превращается в оксюморон. Это характерно для прозы С.Рахмана, особенно для рассказа «Большой народный суд»: «Крестьянина куда-то послали насильно добровольцем». Здесь в сочетании «насильно добровольцем» проявляется ирония крестьянина по отношению к противоправным действиям властей.
В ряду других видов тропов метафора является свернутым сред--ством: здесь отсутствует прямое указание на то, что с чем срав-нивается. Поэтому метафора занимает важное место в кругу сред-ств художественности своей емкостью и отвлеченным харак-тером. Принимая во внимание эту особенность, М.Рафили отмечал: «Метафора создает широкие возможности для мышления и вооб-ражения... Она обладает большой художественной силой и способ-на создавать живые представления»1.
Эти особенности в равной мере относятся и к комическим ме-тафорам. Сатирики обычно избирают такие объекты для сравне-ний, наводят на такие неожиданные ассоциации, которые не могут не вызывать смех: «Горе пиалы, которую он держал в своих руках, тяжелым бременем легло на его плечи» (Мир Джалал, «Сливки»). «Перерыв весь амбар своей памяти, я все равно не мог найти, где я видел этого человека» (С.Рахман, «Приключения Миркасума»). «Как только я увидел Сарию, я понял, что она сестра секретаря ячейки... Пароход спешно направлялся к берегу» (С.Рахман, «Ду-ша-девица»). «Его агрономическая память обошла все коридоры воспоминания» (С.Рахман, «Шляпа»). «Прошло немного времени и исполком, одержав победу над чайником, сел в машину» (С.Рах-ман, «Свадьба») и т.д. Известно, что горе может быть у чело-века, но не у пиалы: глупец Мехбалы все время даром отдает то-вар бака-лейщикам, сейчас он бродит с пиалой, полной сливок, и не может найти бакалейщика, что удручает его; выражение «горе пиалы» является продуктом его мышления в авторском повествовании и носит метафорический характер. Метафорические выражения типа «амбар памяти», «коридоры воспоминания» являются результа-том неожиданного соотнесения признаков, связанных с конкретной действительностью, с признаками абстрактной действительности и представляют собой гиперболизированные метафоры. «Пароход спешно направился к берегу» означает устремление героя к девице, которую он считает сестрой секретаря.
Неожиданные комические переносы осуществляются также при метонимии: «Весь штат чайного магазина стоял навытяжку»
1 М.Ряфили. Ядябиййат нязяриййясиня эириш, с.152.
(«Свадьба»). «Ученый человек, знает араба и перса» («Тайное голо-сование») и т.п. Комическое обыгрывание метонимических пере-носов больше всего встречается у Кантемира, с целью показа ду-ховного мира героев: «Сынок, будь и ты моим сыном. Возьми, со-бери эти слова и отдай в газету, пусть напишут» («Протестующее собрание»). «Пока я вернулся и искал знатока латыни, солнце стало заходить» («Не получилось»). «Сегодня Зейнаб стала «клубом» («Зейнаб Тукезбанова»). «Мать Ахмеда старуха Хейранса ста-ла сельсоветом» («Гаджи Канбай») и т. д. В первом примере, говоря «собери слова, отдай в газету», персонаж имеет в виду не слова, а мысли; «стать клубом» означает стать членом клуба, «стать сельсо-ветом» означает быть избранным на должность председателя сель-совета. Часть из них употребляется в языке автора, однако пред-ставляет собой продукт соединения мышления образа и авторского повествования. Если бы указанные речевые детали преподносились в рассказах Кантемира в правильной с научной точки зре-ния форме, то в этом случае значительно ослабился бы комизм, в изображении персонажей наблюдалась бы искусственность.
Действенными выразительными средствами языка сатиры, на-ряду с эпитетами, оксюморонами, метафорами и метонимами, яв-ляются комические перифразы. Использование перифраз в языке прозы характерно для эвфемистического описания вульгарных яв-лений. Например, Мир Джалал в романе «Воскресший» в соответ-ствии с мышлением и представлением Гадира называет овраг ану-сом земли: «Гадир вновь и вновь наклонялся и смотрел. Ну и овраг! Как будто все реки, образующие большие моря, протекали отсю-да... Это вроде тела земли, вроде ее ягодиц».
В рассмотренных нами сатирических произведениях несомнен-на комическая заданность тропов. Однако из всех тропов именно ко-мические сравнения обладают значительным как количествен-ным, так и качественным превосходством, играя ведущую роль в качестве средств комического в языке прозы 20–30-х годов.
* * *
Сравнение, будучи «самым простым и наиболее часто встре-чаю-щимся средством художественности» (М.Рафили), создается главным образом на основе уподоблений. Трудно найти писателя или поэта, не использующего художественные сравнения. В совре-менной прозе велика роль образных средств языка, прежде всего сравнений и метафор. Творчество выдающихся представителей азербайджанской советской прозы богато разнообразными сравне-ниями и метафорами. Г.Мехти в рассказах 30-х годов уподобляет Куру серебряному поясу, сухие осенние листья – бабочкам, зубы–перламутру, лицо красавицы – луне. Бесчисленны подобные сравне-ния в произведениях М.Ибрагимова, С.Рагимова, А.Абульгасана, А.Велиева. Некоторые из них отличаются новизной и оригиналь-ностью, другие, будучи не раз использованными, вводятся в худо-жественное произведение в новом качестве.
Проза наших писателей-сатириков также богата красочными сравнениями. Например, Мир Джалал сравнивает заключенных с жертвенными овцами, темную ночь в восприятии беззащитной Гумру – с матерым волком. Естественной необходимостью являет-ся для всех писателей использование подобных сравнений в целях образного изображения действительности. В языке поэзии подоб-ные сравнения служат выражению тонких лирических чувств1. Ко-ми-ческий писатель должен уметь придавать обычным словам ко-ми-ческую и сатирическую окраску. Одним из главных условий при этом является правильный выбор сравнений.
Связь предметов и понятий, отличающихся друг от друга, а иногда и полностью противоположных, нахождение между ними определенного сходства усиливают в художественном языке сати-ру и юмор, обогащают общий комический фон повествования. Об-ратимся к примерам: «И на улице он держался как мешок с альбу-харой, высоко неся голову» (Б.Талыблы). «Женщины столпились вок-руг здания суда, словно в день Ашура их ожидали мистерии» (Симург). «Братец, что ты извергаешь проклятия, как вдова?» (Кан-темир). «Когда Мешеди Джахангир хотел схватить за горло, он скорчил гримасу, как ребенок, которого заставляют пить рыбий жир»; «Ахунд с неторопливостью и степенностью, с которой чита-ют молитву, открыл дверь»; «Он зевал, как люди, вынужден-

1 См.: И.В.Стеблева. Семантическое единство газели Бабура. «Тюрколо-гический сборник». – М., Наука, 1978, с.162.
ные летом в Евлахе ходить пешком»; «Антарзаде, подобно загнан-ному барану, находился в замешательстве» (Мир Джалал). «Если бы он надел шляпу и вышел на базар с такой бородой, как у него, то был бы похож на кеблеи, женившегося на иностранке» (С.Рах-ман) и т.д. Подобные сравнения вызывают улыбку читателя, а иног-да становятся причиной смеха.
В этих сравнениях, мастерски использованных нашими писате-лями, выражается откровенно комическое отношение к явлениям и образам. Подобные сравнения встречаются и в языке лирических, эпических и драматических произведений, однако здесь они не об-разуют системы, ибо являются выразительными средствами коми-ческого искусства. Подобные сравнения широко распространены в произведениях выдающихся представителей критического реализ-ма – Мирзы Джалиля и А.Ахвердиева. Подобные выразительные средства впервые были использованы в прозе М.Ф.Ахун-до-вым. Дж.Мамедкулузаде и А.Ахвердиев (в поэзии М.А.Сабир) подняли их на уровень средств острой сатиры. Уже в ранних произведениях Дж.Мамедкулузаде такие сравнения занимают особое место. Пер-вым удачным комическим сравнением у него было срав-нение глаз Худаяр бека с глазами лягушки, выглядывающей из муравы, боро-давки на его носу – с петушиным гребнем. Чаще, нежели у Дж.Мамедкулузаде, используется данный вид тропа в рассказах А.Ахвердиева. Творчество А.Ахвердиева в этом отношении было более показательно для творчества Кантемира, Мир Джалала и С.Рахмана. Толпу извозчиков, окружившую приезжего на вокзале, А.Ахвердиев сравнивает со стаей воронов, кружащей над трупом; худого человека с красной бородой – с клячей, на ко-то-рой он си-дит; ад – с бакинскими нефтепромыслами; голову Одаба-шы – с ты-квой; бороду Одабашы – с козлиной бородой; окруж-ной суд цар-ской эпохи – со страшным судом; городовых – с ан-гелами смерти; выборы начальников отрядов в Нахчыване и Ка-ра-бахе в месяц махаррам – с шумом, поднимаемым жителями ада, ок-ружившими дьявола; рябое лицо бека – с исклеванной курами кор-кой арбуза и т.д. Эти сравнения не ограничиваются индивидуаль-ными чертами и бытовыми особенностями: зачастую они приобретают общественно значимый характер и свидетельствуют о большой работе, проделанной А.Ахвердиевым в этой области. Велика их роль в формировании юмора, сатирических отношений, при-сущих творчеству А.Ахвердиева. Очевидно, что при выражении своего сатирического отношения к общественно-полити-чес-ким явлениям писатель мастерски использовал подобные сравнения, где с важными общественными явлениями сопоставляются явления воображаемые. Следовательно, в художественно-комичес-ком языке сравнения могут выступать в качестве средств, выра-жаю-щих писательское отношение к общественно-политическим явлениям. При изображении не только общественных явлений, но и явлений природы, бытовых сцен, внешнего облика персонажей, их внутреннего мира сравнения облегчают задачу писателя, делают описание более красочным, выступают как важнейшие средства, создающие образную художественную форму.
Все мастера сатиры 20–30-х годов пользовались сравнениями как художественными средствами. Но каждый из них отличался своим подходом к использованию этих средств, как отличались и сами объекты сравнения у разных писателей. Если у некоторых пи-сателей комические сравнения играют незначительную роль, встре-чаются редко, то у других, особенно у Кантемира и Мир Джалала тенденция к использованию комических сравнений превалирует. Это зависит от стиля писателя, его писательской манеры. Напри-мер, Чехов довольно редко использует метафоры, сравнения и ги-перболы, в то время как у Бунина наблюдается обилие сравнений и метафор: трудно найти другого русского писателя, столь широко употреблявшего сравнения и метафоры.1
Как и у Бунина, богатством и разнообразием отличается систе-ма сравнений в творчестве Мир Джалала. Он словно все время пы-тается выразить свою мысль путем сравнения нравственных и фи-зических качеств образов. Склонность писателя к этому налицо. Чувствуется, что он получал большое удовольствие от точных и выразительных сравнений, удачные находки в этой области вдох-новляли его. Мир Джалал находил сходство между предметами внешне весьма несхожими, и чем неожиданнее была связь, уста-навливаемая им, тем сильнее был комический эффект. Язык про-
1 См.: В.Гейдеко. А.Чехов и Ив.Бунин, с. 310.
зы Мир Джалала говорит о том, что чаще всего он прибегал к срав-нениям при описании портрета персонажа, его внешних черт. Эти сравнения выделяются как количественно, так и качественно. Рас-смотрим некоторые из них.
Бабир бек: характер – волчий, портрет – подбородок, как лопата, нос – лезвие ножа, вместо усов – мышиный хвост, щеки – тушеное мясо, губы – смятый бурдюк, рот открывается с трудом, как ржавые плоскогубцы, закрывается легко и работает, как ножницы;
Лысина Мешеди Сулеймана – луженая посуда, мулла – ворова-тая кошка, нос государственного деятеля Мешеди Ферзалы – крас-ный перец, губы – крупная фасоль; Алес бек – бешеная собака, усы – мышиные уши, лицо его слуги – чарыки; Мешеди Джахан-гир – пес, лающий на куст; женщины в черной чадре – стая ворон и т.д.
Разумеется, комизм их имеет градацию.
Сравнения, используемые в языке сатирической прозы, являют-ся средствами выражения отрицательного, сатирического отноше-ния к образам и явлениям, различным предметам, в связи с чем они имеют вульгарный характер. Это относится ко всем мастерам про-зы. Например, большинство комических сравнений у Б.Талыб-лы основывается на сопоставлении образа с унизительными для не-го предметами: «Словно Гильянский петух он кружился по всей ком-нате»; «Это стихотворение Намика Кемаля Мирза Сулейман бек вызубрил, как мулла «аррахман», «Ахад съежился, как промок-ший воробей»; «Махмуд неоднократно повторял эти изжеванные, как молитва во время долгого поста, слова»; «Он смотрел, как арде-бильский кот, на мясо» и т.д. В этих примерах налицо вуль-гарность объекта сравнения. Эта особенность в равной степени относится и к прозе Кантемира и С.Рахмана: «Он, светлая память его отцу... как ишак»; «Что зубы скалите, как кошка?»; «Бес-тия, он как будто тухлое яйцо»; «Разве мои глаза, подобно твоим, напоминают лягушачьи?» (Кантемир). «Худой секретарь с обвязанным горлом, как машина, записывал все, что говорил прокурор»; «Он набросился на еду, как на врага, попавшего в окружение»; «Дом сверкал чистотой, словно мусульманская баня»; «Садых бек навострил уши, словно пес, почуявший опасность»; «Мулла Гадеш, словно курица, убежавшая от петуха, шлепал себя по бокам и отряхивался» (С.Рахман) и т.д.
В сатирических произведениях, где сравнения выполняют функ-цию средств комического, сатирики, как правило, используют не тонкие и изящные сравнения, отличающиеся лиризмом, а грубые, порой резко вульгарные. Это обстоятельство раскрывает авторское отношение к отрицательному образу, создает комический эффект. К сатирическим сравнениям часто прибегали Кантемир и С.Рахман, в произведениях которых они выступают в качестве важнейших средств комического.
В языке сатирической прозы комические сравнения служат об-разному изображению бесконечно разнообразной деятельности, явлений и предметов.
Немалая часть сравнений связана с действиями персонажей и указывает на способ и образ действия, на способ проявления при-знака. Они отличаются своей образностью от обычных слов и вы-ражений, выполняющих ту же функцию: «Ахунд произнес «бис-миллах» и, как ящерица, растянулся на полу»: «Ребенок выл на од-ной ноте, как испорченный патефон»; «Антарзаде кривил рот, как лошадь, жующая узду»; «Время от времени он подпрыгивал, как слон, которого укололи шилом» (Мир Джалал); «Мулла Ширали, как воду в пустой колодец, опрокинул содержимое стакана в свой живот» (С.Рахман) и т.д.
Некоторые сравнения связаны с внутренним миром, характером обра-зов. Такие сравнения выпукло отражают настроение образа, его нравственные качества: «Ахунд стал острым, как перец»; «Учи-тель раскрылся передо мной, словно дешевая книга»; «Разумеется, Гаджи, если насильно, то это сделает Бабир бек, унесет Гумру, как волк овцу»; «Он завизжал и бросился на землю, как свинья, ошпа-ренная кипятком» (Мир Джалал).
Как уже отмечалось, в языке прозы большое значение придает-ся описанию внешнего облика персонажей путем сравнений. По-добные сравнения являются важнейшими средствами, используе-мыми мастерами сатиры при описании портрета образов. Напри-мер: «Руки, ноги, волосы – все было покрашено хной, все было красным, как хвост петуха» (Кантемир); «Книзу нос расширялся, как шатер»; «Мои зрачки блестели, как у кошки, побитой за воров-ство» (Мир Джалал); «Когда он вышагивал, голова у него тряслась, как бурдюк»; «Точно так же, как невозможно представить себе ар-буз без корки, Джалил бека невозможно было представить без это-го костюма»; «На его смятом лице, напоминавшем вареное яблоко, появилась улыбка» (С.Рахман) и т.д.
В кругу комических сравнений особое место занимают сравне-ния различных предметов. Комический эффект создается сопостав-лением как конкретных, так и абстрактных предметов. Для абст-рактного предмета объектом сравнения избирается нечто конкрет-ное: «... любовь что-то вроде рыбацкой сети»; «Мое прошлое до сих пор было темно, как нутро арбуза» (С.Рахман). Подобные сравнения конкретных и отвлеченных понятий чаще всего встре-чаются в прозе Мир Джалала: борода – красочный, разноцветный ко-вер, медленное движение телег – тяжелая поступь повержен-ных богатырей, слово – крепкий уксус, слова – искусный лекарь, солн--це – ядро, посланное на небо из пушки, женская душа – узе-лок, верхняя губа бека над блюдцем –рыбье мясо, темнота – зат-вер-девшая грязь, поезд – лошадь, сорвавшаяся с привязи, вид го--лу-бой мечети – дервиш, вытянувший шею. Очевидно, что многие из этих сравнений неудачны. Такие сравнения, как скрип колес – рев отелившейся коровы, смех – чеснок, гроздь винограда – чер-во-нец, вкус винограда – удовольствие от первого поцелуя, звез-ды – червонцы, высыпанные на небо, куст дыни – избалован-ный парень, опустошенная ворами бахча – расстрелянный храб-рец, лозы, с которых собран виноград – овцы, которых подоили и др. хотя и производят в тексте естественное впечатление (многие из них являются продуктом мышления и представления образов, а не автора), тем не менее комический эффект их незначителен в силу слабости и неуместности уподоблений. Налицо стремление Мир Джалала избегать стертых, шаблонных сравнений, попытка создания новых и оригинальных образцов. В общем же эта черта положительно оценивается в творчестве писателя.
Среди достоинств рассказа Сабира Ахмедова «Аробщик» в свое время особо отмечалось наличие оригинальных сравнений: «Мо-лодой писатель стремится избегать шаблонных и изжеванных срав-нений, и эта черта заслуживает одобрения» (М.Ибрагимов). Конеч-но, создание новых сравнений требует от писателя особого мас-терства. Еще Аристотель отмечал: «Важно бывает уместно поль-зоваться всеми высказанными приемами, а также словами слож--ными или редкими, но важнее всего – переносными: ибо толь--ко это нельзя перенять у другого, это признак лишь собственного дарования; в самом деле, чтобы хорошо переносить значения, нужно уметь подмечать сходное в предметах».1
Факты свидетельствуют о незаурядном умении Мир Джалала создавать яркие, запоминающиеся метафоры и сравнения. Однако в художественном языке писателя иногда встречаются искусствен-ные и натянутые сравнения, когда сравниваемые предметы не об-наруживают основания для сравнения. Например, в «Воскресшем», описывая один из дореволюционных сельских вечеров, автор пи-шет: «... кто-то, как беременная овца, стоял, уставившись на пус-тую скатерть».
Сравнения, отражающие отношения образов Мир Джалала, в основном, удачны. Такие сравнения, как уподобление подписи Ба-бир бека, сделанной арабскими буквами, скорпиону или спутав-шей-ся веревке, представляются весьма содержательными. Они вы-ра-жают отношение писателя к отрицательным образам. Однако в некоторых случаях сравнения Мир Джалала кажутся неуместными, даже противоречивыми в логическом отношении. Например, в «Вос-кресшем»: «Отряды шли, топча душу спящей ночи. Искали сорвавшегося с привязи теленка, голубицу, вырвавшуюся из волчь-их когтей». Несмотря на то, что многие сравнения употребляются в языке повествователя, они очень часто находятся в соответствии с образом мышления персонажей, таким образом язык повествовате-ля соединяется с речью образа. Очевидно, что приведенные срав-нения являются продуктом мышления образа, хотя они и не даются в форме прямой речи, они отражают образ мышле-ния того или иного героя.
В прозе С.Рахмана также встречаются аналогичные «необду-манные» сравнения. Однако такие случайные недостатки в его рас-с-казах имеют иной характер. Если у Мир Джалала это иногда ведет к недоброжелательному отношению к образу, то у С.Рах-ма-на носит скорее технический характер. Связь в некоторых срав-не-ниях С.Рахмана является грубой, построенной лишь на внешнем соз-вучии. В предложении «Его сердце стало биться, как ворота
1 Аристотель. Сочинения, т. 4, с. 672.
караван-сарая» сердцебиение сравнивается со стуком в ворота по-стоялого двора. Сердце бьется, стучит, в ворота стучат, бьют. Бие-ние сердца не похоже на стук в ворота. Их сближают лишь трепет и дрожание. Смех здесь может вызвать лишь гротескное гиперболи-зированное сравнение сердцебиения, ощущаемого субъектом, с громким стуком в ворота, от которого подскакивают постояльцы. Следует также отметить, что читатель не обращает внимания на подобные тонкости, гиперболизация сравнения позволяет с улыб-кой следить за дальнейшим развитием событий. Стремление заин-триговать читателя подобными преувеличенными сравнениями выпукло проявляется в прозе С.Рахмана.
В языке прозы основное место занимают сатирические сравне-ния, связанные с изображением характеров, действий и поведения отрицательных героев. Факты свидетельствуют, что преувеличен-ные сравнения могут быть использованы и при характеристике по-ло-жительных героев. В этих сравнениях сохраняется элемент юмо-ра, но устраняется оскорбительность, унизительность сравнения. Довольно часто при этом выделяются достоинства, положительные черты характера образа. Безусловно, это зависит не только от того, с чем он сравнивается. Например, один из главных ге-роев рассказа С.Рахмана «Мешеди Ибад» Агаселим работает администратором в театре и пытается устранить трудности, стоящие перед труппой. Для этого ему достаточно лишь немного поразмыслить. Писатель мог бы, конечно, сравнить думающего Агаселима и с другим объектом, однако он пишет: «... сидя на камне, он ушел в глубокие размышле-ния, словно Наполеон, сидящий на барабане и обдумывающий план военных действий». В этом сравнении есть элемент комического, однако нет ничего оскорбительного.
Подобные сравнения встречаются и в произведениях других пи-сателей: «Когда видишь на смуглой щеке прилипшую, как изюм, черную родинку, не знаешь даже, как это назвать» (Б.Та-лыб-лы). «Его отец годами гнул спину на других ..., а потом был выброшен за ненадобностью, как выжатый лимон» (Симург) и т.д. Образ Ту-кезбан обрисован, в основном, резкими и грубыми мазка-ми, но «черная родинка, напоминающая изюм» говорит о добро-же-лательном авторском отношении. Выражение «как выжатый ли-мон» связано с ненавистью, презрением не к герою, а к миру экс-плуатации. Добрые намерения, светлые мечты Мир Джалал срав-нивает с деревьями, растущими на берегу реки, с деревьями, напо-енными щедрой водой реки, раскинувшими свои ветви и стремя-щимися к солнцу. Гадир после встречи с Гиясом окрыляется, смот-рит на мир другими глазами и начинает верить в конечное торже-ство социальной справедливости. Использование подобных срав-нений иногда бывает связано с характером персонажа, его отноше-нием к окружающим. В рассказе Мир Джалала «Огородный вор» говорится о том, как Кербелаи Тапдыг и Дурмуш приходят к ахун-ду (они хотят разделить отцовское наследство). Дурмуш принес ахунду гуся под мышкой, а Кербалаи Тапдыг показывает золотой червонец, который он держит в зубах. Ахунд, увидев червонец, на-пускается на Дурмуша: «Не вытягивай шею, как гусь! Золотые сло-ва он говорит». Автор, используя идентичную ситуацию, описан-ную в народной литературе, разоблачает ахунда и создает почву для дальнейшего развития событий. Суд ахунда зависит от «дара» братьев, что сказывается и на сравнениях: Дурмуша он оскорбляет вульгарным сравнением, «золотые слова» показывают его «распо-ложение» к Тапдыгу.
В прозе С.Рахмана встречаются сравнения, соответствующие ус-той-чивым сочетаниям: «опустить клюв, как индейка» (огорчиться), «словно дети, потерявшие птичку» (быть печальным, грустным).
В языке сатирической прозы сравнения в качестве средств ху-дожественности комизма служат для изображения внешних черт образов, внутренних психологических особенностей, взаимоотно-шений различных признаков, а также для образного описания со-бытий. Кроме того, они усиливают комическое отношение писате-ля к объекту сравнения. Основанием для сравнения служат общие черты, черты сходства между сопоставляемыми явлениями. Сопос-тавление преследует цель сделать описание более ярким, красоч-ным, точным, при этом сильная черта одного явления переносится на другое. При этом, как отмечал Мир Джалал, учитывалось и то обстоятельство, что чем глубже различия между сходными черта-ми, тем удачнее может быть перенос.1 Неожиданность

1 См.: Ядябиййатшцнаслыьын ясаслары. – Азярб. Дювлят Тядрис Педа-гожи Ядябий-йат Няшриййаты, Бакы, 1963, с. 84.
сравнения, имеющая место и в несатирических произведениях, в са-тирических приобретает более резкий и острый характер. Вместо возвышенных объектов сравнения здесь часто выбираются гру-бые, унизительные, оскорбительные объекты, разоблачающие пер-со-наж, выражающие ироническое и сатирическое отношение к не-му. Это подтверждается примерами из произведений наших сатириков.
У Б.Талыблы: «Гильянский петух», «мешок альбухары», «мо-литва во время поста», «мокрая курица», «собака», «ардебильская кошка»...
У Кантемира: «словно курица, у которой яйцо выходит не тем концом», «кошка», «тухлое яйцо», «вдова», «николаевский казак», «петушиный хвост»...
У Мир Джалала: «навьюченный осел», «неторопливая молит-ва», «пугливая овечка», «смятый бурдюк», «ножницы», «плоско-губ-цы», «гусиная шея», «стручковый перец», «мышиное ухо», «ча-рыки», «пес», «вороватая кошка», «курица, высиживающая яйца», «пус-той кувшин», «недопекшийся хлеб, забытый в погребе», «волк», «ящерица», «медведь», «шатер», «дешевая книга», «свинья, ошпаренная кипятком», «обожравшийся медведь», «лошадь, жую-щая узду», «слон, которого укололи шилом», «конская привязь», «рак», «дверь канцелярии»...
У С.Рахмана: «машина», «пьеса», «кеблеи, женатый на ино-стран-ке», «вареное яблоко», «мусульманская баня», «бурдюк с ядом», «индейки», «лошади, почуявшие опасность», «нутро арбу-за», «рыбий клей»...
Каждый из приведенных примеров можно употреблять с эле-ментом «как» и использовать их в качестве объектов сравнения. Из примеров ясно, какие объекты сравнения были наиболее употреби-тельны в языке сатирической прозы. Как видно, особое место среди них занимают названия животных и птиц. Безусловно, сравнение образа с тем или иным подобным объектом связано с комическим отношением. Вне текста может показаться, что такие объекты сравнения, как цыпленок, слон и др. не создают комического эф-фекта, они употребляются и в серьезных лирических и эпических произведениях в качестве средств положительного сравнения. Это в общем-то верно, однако, чтобы убедиться в комической роли, достаточно обратить внимание на технику их употребления в тек-сте: «мокрый цыпленок, вышедший из воды», «слон, которого уко-лоли в бок шилом» – определения здесь свидетельствуют о сати-рическом качестве сравнений. Комический эффект, вызываемый срав-нениями с такими животными, как «ардебиль-ская кошка», «пес», «ишак», «баран», «свинья», «ящерица» и др., очевиден. Сю-да же добавляются резкие определения к ним (осел, навьюченный тю-ками, пугливая овечка, свинья, ошпаренная кипятком и т.п.).
Определенная часть объектов сравнения состоит из названий предметов домашнего обихода, продуктов и т.д.: «мешок альбуха-ры», «тухлое яйцо», «смятый бурдюк», «стручковый перец», «фа-соль», «ножницы», «плоскогубцы», «пустой кувшин», «недопек-шийся хлеб, забытый в погребе», «вареное яблоко», «мусульман-ская баня», «бурдюк с ядом», «нутро арбуза», «рыбий клей» и т.д. Такие сравнения, как «тухлое яйцо», «чарыки», «бурдюк с ядом», «мусульманская баня», способны и сами по себе вызвать комиче-ское отношение. Некоторые из них приобретают комический эф-фект лишь в тексте. Например, слова «ножницы», «плоскогубцы» могут и не выражать комического отношения. Однако сравнение рта Бабир бека с этими предметами вызвано сатирическим отноше-нием к нему. С комическим отношением связано и уподобление его носа стручковому перцу, губ – фасоли, кожи лица – чарыкам, нозд-рей – шатру, щек – вареному мясу, темного прошлого – нутру ар-буза, его любви – рыбьему клею. Такие объекты сравнения, как «пустой кувшин», «недопекшийся хлеб, забытый в погребе», не связаны непосредственно с самим образом: «Женские голоса ино-гда звенели, как пустой кувшин», «В нем было что-то гнилое и влажное, как в недопекшемся хлебе, забытом и оставленном в по-гребе».
Среди объектов сравнения есть слова, связанные с понятиями общественно-политического, религиозного содержания, понятия-ми, отражающими национальные отношения, связанными с техни-ческим оборудованием и т.п.; например: «молитва во время поста», «вдова», «николаевский казак», «петушиный хвост», «неторопли-вая молитва», «мышиное ухо», «дешевая книга», «гусиная шея», «дверь канцелярии», «машина», «пьеса», «кеблеи, женатый на ино-странке», «звезда», «убежавший от чумы» (человек) и т.д.
З.Будагова отмечает, что «в сравнениях, как и при метафориче-ских переносах, объектами уподобления выступают природные яв-ления, исторические личности, времена года, небесные тела, некото-рые животные, ценные минералы и т.д.»1 Из отмеченных здесь срав-нений лишь названия животных широко используются в языке сати-рической прозы. Сравнения с природными явлениями, исторически-ми личностями, временами года, небесными телами, ценными мине-ралами встречаются крайне редко. Довольно редко встречающееся сравнение «как звезда» употребляется в тексте в таком окружении, что создает комический эффект. С другой стороны, подразумевае-мые автором названия животных – это, безусловно, не ис-пользуемые в языке сатирической прозы «ишак», «пес», «собака», «ящерица», «свинья» и т.д. З.Будагова имеет в виду прежде всего такие названия животных, как джейран, марал, сокол, лев, голубка, традиционно используемые в классической литературе как олицетворения нежности, красоты, силы, храбрости. Все это свидетельствует о том, что объекты сравнения, используемые в сатирических произведениях, в определенной степени отличаются по характеру и технике употребления от сравнений, используемых в серьезных лирических, эпических и драматических произведениях.


© Кязимов Г. Теория комического (проблемы языковых средств и приемов). Баку, «Тахсил», 2004.